Я живу на самом краю поселка, на опушке Местности. Получается, что моя хата с краю.
    Некоторые из наших только работают на Местности, а живут в гуще; я бы так не смогла. Мне кажется иногда, что не мой дом часть Местности, а она – часть меня. Наши порой говорят, что я не должна жить с краю, потому что надо отделить работу от жизни. И принципиально я с этим согласна, но мне очень нравится здесь, на краю. Получается хорошо: когда к нам приходят люди, они обычно сразу направляются в центр поселка. 
    Там им рассказывают о Местности, показывают карты и планы; желающих отказаться от путешествия убедительно предостерегают – есть и такая услуга. Часто клиент выбирает одного из наших, они договариваются о цене, берут рюкзаки, палатки, провизию, – и на Местность. Иногда это на годы. Бывает, что клиент боится оказаться на Местности, но хочет узнать о ней; и в центре для этого имеются специальные тренажеры, чтобы понять, каково это – Местность.
    Иногда клиенты чувствуют себя очень плохо; тогда они остаются у входа в поселок. Некоторые из наших выходят к ним, иногда даже бесплатно оказывают им первую помощь, поддерживают; а потом или провожают в центр, или прощаются до лучших времен. Когда-то и я так работала; тогда я тоже жила на краю поселка, только с другой стороны, чем теперь; у входа.
    Бывает, что люди приходят в наш поселок, проходят сквозь него, находят меня и говорят: «Нам нужен проводник, мы тебе заплатим». И я иду с ними. 
    Люди приходят по одному, по двое и группами; у них более или менее точное понятие о том, куда они хотят попасть. Это зависит от того, насколько верно они представляют себе Местность. 
    Расхожие представления о ней очень далеки от реальности – главным образом потому, что она живая и постоянно меняется, отзывается на мельчайшие движения всем своим существом. Вот этого практически никто почему-то не может себе уяснить. О ней написано множество книг, сказано много слов, постоянно выявляются новые законы и правила… и почти все это – неправда, потому что невозможно зафиксировать живое существо, не убив его. Вот и получается, что в книгах Местность уже не живая. 
    По этой же причине многие ее боятся – а кто, мол, ее знает, что она в следующий миг себе удумает и что с нами сделает! Вот в такой-то книжке, мол, рассказывается, как она вздыбилась и погребла под собой человека – ну, правда, он сам об этом мечтал, но вдруг она и меня так же захватит! 
    А он, надо сказать, не выходя из плена Местности, целые тома о ней написал, и, кстати, это именно его последователи теперь на года с палатками туда уходят… Но вот это в житейские представления как-то не вписывается: для них здесь слишком много доверия Местности.
    Но речь сейчас не о том. Я хочу сказать, что когда люди нанимают меня, они называют меня проводником. Это не совсем так. Проводник – он как лоцман: знает правильный путь и ведет по нему клиента. Я правильного пути никогда не знаю. Вообще говоря, я не верю, что его вообще кто-либо из наших знает; но раз они говорят, что знают, то, может, так оно и есть. 
    Наш путь начинается с того, что Клиент указывает направление, затем Клиент ведет, и Клиент же принимает решения. Моя задача – поддерживать его на этом пути; вовремя замечать опасные места и – нет, не останавливать! – а предупреждать его; и еще – своевременно констатировать, что он сменил курс. Потому что главное в наших путешествиях – не конечный пункт, заявленный Клиентом в самом начале и уточняемый с каждым шагом, и даже не процесс путешествия, каким бы значимым и поучительным он в итоге ни оказался. А установление личного контакта Клиента с Местностью. В идеале он находит в себе ту искорку, которая помогает ему видеть Местность такой, какова она есть; быть постоянно на связи с нею; уметь принимать ее (а уже не мою) помощь, поддержку и участие; доверять ей; и жить своей индивидуальной жизнью вместе со своей Местностью.